хрущевка

Экономика от архитектуры

Стоимость архитектурного проектирования

С тех пор как архитектура и ее экономика выступают в паре - а иначе никогда не было, - в их содружестве бытуют "проклятые вопросы".

Почему, например, в течение тысячелетий (без преувеличения) фактическая стоимость строительства не совпадает с расчетной - сметной? И это, несмотря на огромную практику, устрашающие зако¬ны и щедрые посулы. Почему факторы, влияющие, согласно науке, на снижение стоимости, в жизни ведут себя совсем наоборот? Почему, не взирая на директивные требования снижать стоимость (помните пресловутые 3—5%?), она постоянно повышается, а директивные органы с этим мирятся? И многие другие вечные и сегодняшние, объективные и конъюнктурные вопросы.

Чего стоит, допустим, такой факт: со временем стоимость построенного здания убывает, а расходы на его содержание увеличиваются, но при этом и заказчик и подрядчик, как загипнотизированные, смотрят, во что им обходится строительство и почти не обращают внимания на затраты по содержанию здания. Или другой пример - один и тот же проект в несхожих региональных или даже градостроительных условиях совершенно по-разному "живет" (имею в виду его потребительскую стоимость).

А может быть, это вовсе и не вопросы, ждущие ответа, а какая-то непостижимая реальность, к которой пора привыкнуть? И чего же все-таки вправе ждать архитектура (архитекторы) от экономики (экономистов)? Допустим, в практике проектирования общественных зданий.

Экономика архитектурного проектирования относится к области прикладной науки и в этом статусе призвана обосновывать, анализировать, изыскивать и рекомендовать рациональные направления и целесообразные варианты в архитектурно-строительном проектировании.

В то же время архитектурно-строительные решения находятся в зависимости от экономических возможностей - государственных или ведомственных. Поэтому можно считать, что экономика формирует архитектуру, равно как и архитектура создает экономические ценности. Но это, так сказать, в идеале. Благие порывы архитекторов нередко завершаются экономическими потерями, а экономические условия, в свою очередь, не всегда во благо архитектуре. Примеров множество.

Современные прикладные экономические расчеты в принципе основаны на методах, разработанных фундаментальной экономикой. Однако, несмотря на внезапный плюрализм мнений в большой экономической науке, прикладная экономика продолжает путаться в трех показателях (единовременных, текущих и сопряженных затратах) и нескольких производных от них. И хотя большая наука оставляет карт-бланш для разработки отраслевых методик, прикладные исследования продолжают идти по проложенной пятилетками колее. Между тем накоплен большой научный опыт, который почему-то чрезвычайно медленно входит в практику экономической работы проектных институтов.

Прикладная экономика, также основанная на здравом смысле (что не противоречит настоящей науке), должна адаптироваться к реальным условиям времени и места. На деле же в проектной практике экономические методы довольно абстрактны. Они ориентированы на затратный показатель, т. е. исключительно на экономические возможности заказчика.

За последние тридцать лет трижды разрабатывались указания (инструкции) по технико-экономической оценке проектных решений общественных зданий, каждый раз с небольшим приращением новых знаний. Сначала во главу угла ставился показатель сметной стоимости и ничего кроме, потом приведенные затраты, где стоимость по-прежнему имеет решающий голос, а эксплуатационные затраты, как правило, лишь совещательный.

Что и говорить, сметная стоимость пока еще важный критерий, но почему же столь всемогущий? Получается, если заказчик готов выложить миллион - будет кинотеатр однозальный, а если 2 млн - трехзальный. Или спорткомплекс - за 5 млн с одним набором помещений, а за 7 - с другим. Как будто все равно, что трехзальный кинотеатр обеспечит гораздо больший доход, а спорткомплекс с расширенным набором залов и доход увеличит, и большее число людей здоровыми сделает. Как будто конечная цель - построить. Словно после нас - хоть потоп. А между прочим, именно после нас этот кинотеатр (спорткомплекс, клуб, концертный зал и т.п.) станет ежегодно "поглощать" на свое содержание по 200 тыс. руб. (500, 700 или 1200 тыс.). И эксплуатационным расходам в течение 100 - 175 лет функционирования здания (согласно классу капитальности) суждено только возрастать.

Проектировщик же благодаря рациональным проектным предложениям способен снизить эксплуатационные расходы более чем на 30%, только он, во-первых, не знает, каким образом это связано с его проектом, и, во-вторых, в подобном сокращении не заинтересован. Хотя об экономии эксплуатационных затрат прекрасно знали древние строители изб, их уменьшения требовал царь Петр, об этом в дореволюционные времена были написаны весьма полезные книги.

Как и заказчик, проектировщик видит перед собой только один экономический критерий - стоимость строительства и не всегда ориентируется на объем реализуемых в здании услуг, в том числе платных, которые обеспечивают условия самоокупаемости и самофинансирования будущего сооружения. Но и эти условия помимо рациональной организации функционирования учреждений, размещенных в здании, в значительной степени зависят от проектного решения и типа здания, выбранного для данной градостроительной и демографической ситуации.

Следовательно, высокие эксплуатационные расходы и низкие доходы (или убытки) общественных зданий, которые, как говорится, имеют место, в значительной степени предопределены проектным институтом. Почему же? Причины разные, существуют, разумеется, и объективные. Но есть и такие, которых можно и даже необходимо избежать. Прежде всего они, как мне кажется, идут от недопонимания экономистами архитекторов и архитекторами экономистов.

Немного истории. Известно, что в античные времена, когда не только хорошо, но и много строили, заинтересованные стороны умели считать таланты (не сочтите за каламбур, так назывались деньги). Крупные суммы на строительство обсуждались всенародно. Судьба будущих шедевров зависела от сметы, и, как мы знаем, экономия не пошла им во вред. Начиная строительство, архитектор называл сумму, в какую оно обойдется заказчику. Но поскольку в те времена, как и сегодня, созидание было делом трудным, допускалось превышение первоначальной стоимости на 25%. Это, как мы говорим, непредвиденные расходы. Если конечная стоимость не превосходила объявленной суммы, то и проблем не было. Зато превышение сметы грозило нежелательными для архитектора последствиями. Мало того что перерасход взыскивался с автора проекта, главное - в те времена это было главным - архитектор терял престиж! А с ним, естественно, и будущие заказы. Проблема правильного определения стоимости строительства признавалась настолько значительной, что по этому поводу издавались специальные законы. О таких "суровых, но справедливых" законах с большой печалью вспоминали спустя тысячелетия великие зодчие Возрождения, во времена коих подобная проблема по-прежнему оставалась актуальной.

Стоимость строительства не раз решала дело на торгах (экономических конкурсах), которые в России двести - триста лет назад предшествовали заключению договора на сооружение зданий. Например, известны случаи, когда "выигравшие" проекты оказывались вдвое дешевле "проигравших", не уступая им и по другим критериям. В ту пору сметная роспись отличалась завидной точностью, что с удивлением отмечают наши современники. Умели ведь!

Умеем и сейчас. Но по-прежнему определение стоимости остается уязвимым местом в проектном цикле. Все дело, как мне кажется, не столько в методах определения стоимости (хотя и они несовершенны), сколько в неумении анализировать стоимость. Для оценки технического уровня и качества проектной документации в задании на разработку типового или индивидуального проекта в соответствии с распоряжением Госкомархитектуры следует определить общую сметную стоимость, и в том числе стоимость строительно-монтажных работ. При этом показатели в задании должны строго соответствовать показателям технико-экономического расчета (ТЭР), представляющего следующую стадию экономического процесса работы. А если соответствия не получится? Да и зачем тогда в аббревиатуре ТЭР это самое «Э», если оно обязательно должно совпасть с тем, что было определено, когда к ТЭР еще и не приступали? На самом же деле, составляя задание на проектирование, архитектор не знает именно тех объемно-планировочных и конструктивных особенностей своего будущего проекта, которые повлияют и на сметную стоимость, и на эксплуатацион¬ные расходы, причем в значительном диапазоне.

В связи с этим неплохо бы вспомнить непредвиденные расходы (25%) в сметах античного мира или метод поэтапного приближения расчетной стоимости к фактической в практике зарубежных стран. В США, например, предварительные наметки на строительство объекта на основе информационных данных позволяют определить стоимость строительства с точностью плюс-минус 20%, причем "информационные данные" по своему объему и оперативности получения несколько отличаются от наших сегодняшних поисков проекта-аналога. На следующем этапе - разработке предварительного проекта с составлением бюджетной стоимости строительства точность определения затрат доходит до плюс-минус 10%, а на стадии рабочих чертежей и контрольных смет - плюс-минус 5%.

В процессе возведения объектов представители заказчика и подрядные организации ведут учет и анализ всех затрат, а по завершении строительства составляют "исполнительные" сметы с целью изучения собственного опыта и накопления банка данных для строительства будущих объектов.

Так, в ФРГ накопленные по исполнительным сметам сведения позволяют оценивать стоимость строительства при разработке предварительного проекта с точностью до 10—12%) (в отдельных случаях до 5—7%) против фактических затрат. Благодаря тщательному анализу систематически накапливаемых данных о фактических затратах по ранее построенным объектам, в ряде случаев проектные фирмы (за повышенную оплату своих услуг) дают гарантию обеспечить минимальные (до 5%) отклонения от согласованной в договоре сметной стоимости. При этом гарантии проектной фирмы подкрепляются частичной материальной ответственностью.

К примеру, западногерманская фирма "Интеграл" при повышении фактических затрат против расчетной стоимости более чем на 1,5% выплачивает заказчику до 25% понесенного им убытка, но в случае получения дополнительной сверх 1,5% экономии по смете заказчик выплачивает фирме 25% этой экономии. К сожалению, в нашей практике такой допуск на разных стадиях проектирования и детализации проектных разработок пока еще не предусмотрен. Между тем стоимость строительства общественных зданий постоянно изменяется, если даже рассматривать ее в сопоставимом уровне цен.

Так, нормативы удельных капиталовложений для строительства зрелищных зданий на тринадцатую пятилетку, по данным Министерства культуры СССР, должны быть в 1,2—1,7 раза больше, чем в двенадцатой пятилетке. Причем "скачок" стоимости произойдет на стыке пятилеток. Не подвергая критике ни старые, ни новые нормативы, обратим лишь внимание на столь значительный скачок, которого можно было избежать, если бы производилась постоянная корректировка стоимости и ее анализ с учетом разных факторов, влияющих на изменение этого показателя, включая фактор времени. В порядке эксперимента подобные работы проводятся в ЦНИИЭП им. Б. С. Мезенцева, что позволило расширить диапазон выбора проектов-аналогов для определения наиболее экономичных вариантов строительства культурно-просветительных, зрелищных, физкультурно-спортивных зданий и комплексов.

Современные методы экономической оценки проектов по приведенным затратам подразумевают экономию расходов на каждом новом проекте по сравнению с проектом-аналогом. И что удивительно, так и получается: каждый новый проект хоть ненамного, но экономичнее аналога. Однако экономичность эта желаемая, а не действительная. Реальность же такова: удельная стоимость строительства общественных зданий упрямо растет из года в год, и этот рост прогнозируется на обозримое будущее, с чем надо считаться и уж конечно считать в сметах.

Как известно, новый проект не копирует аналога, а само приведение сравниваемых проектов к сопоставимому виду, как того требуют правила расчетов, подразумевает весьма условную процедуру, поскольку и методы приведения упрощенные, и банк данных, мягко говоря, небогат. Тогда почему же при проектировании мы беремся доказывать, что знаем средство для экономии каждого (!) проекта? Да и сама задача (новый, значит, дешевый) безнравственна и абсурдна. Во-первых, перед автором проекта-аналога стояла сходная задача и его проект в свое время уже был дешевле всех предыдущих аналогичных проектов. Во-вторых, на каком, собственно, основании проектировщик должен сделать более экономичный проект, чем такой же проект его коллеги, разработанный несколько раньше? А если бы они поменялись во времени, то проект-аналог сегодня был бы экономичнее, чем сегодняшний новый проект? Таковы ведь условия.

Когда-то профессиональные тайны были у каждой строительной корпорации, за их разглашение болтунов изгоняли, а любителей публиковаться, случалось, даже казнили. Владея многими тайнами современного экономического расчета, я, пожалуй, воздержусь от рассказа, каким образом, например, смета, рассчитанная по рабочим чертежам, совпадает со стоимостью, полученной на стадии задания на проектирование. Или о том, что видит эксперт, глядя на смету: принцип или деталь?

Впрочем, о последнем приоткрою маленький секрет, разумеется, из чужой корпорации. Однажды архитектор представил на рассмотрение проект концертного зала, перед фасадом которого была огромная рекламная тумба, закрывающая чуть не четверть здания. Друзья, взглянув на проект, указывали на тумбу, советовали немедленно убрать ее. Умный архитектор посмеивался. А при рассмотрении проекта на эту злополучную тумбу обрушился весь гнев технического совета. В конце концов архитектор-психолог признал замечание справедливым и согласился убрать тумбу. В таком виде концертный зал был принят советом. В сметном деле такое тоже случается.

Но есть тайны, которые разглашаются охотно, за них выплачивают гонорары и даже присваивают ученые степени. Много лет я коллекционирую экономические тайны (эффекты), всевозможные мероприятия, позволяющие снижать, повышать, экономить, черпая их из публикаций и диссертаций. Если бы все эти эффекты оказались тем, за что себя выдают, деньги можно было бы чеканить прямо в бетономешалке.

Например, печально известен метод снижения стоимости строительства клубов и кинотеатров сразу на 30 - 60% по сравнению с предшествующими проектами. Пока установили, что это вовсе не экономия, было построено множество зданий, сэкономлено много рублей и гораздо больше потеряно, так как элементарная экономия площади фойе и вестибюлей повлияла на увеличение пауз между киносеансами, что, в свою очередь, привело к сокращению общего числа сеансов в период кинобума в стране, когда кинотеатров строили больше, чем когда-либо.

То же самое происходит при использовании дешевой штукатурки: ремонт обходится дороже облицовки естественным камнем или другими дорогостоящими материалами. Недавно в Руре (ФРГ) построено здание банка, где для облицовки фасада применили нержавеющую сталь. Разумеется, подобное новшество обошлось дорого, но зато, по утверждению автора проекта, не потребуется текущего ремонта на протяжении всей жизни офиса.

Экономить надо с умом. Несколько лет назад начали увлекаться проектированием спортивных зданий из конструкций комплектной поставки заводского изготовления - металлических и деревоклееных. У этих проектов есть явные преимущества: легкость, простота возведения, удобство транспортировки, быстрота строительства и т. п. Но зачем же в «металлических» проектах подсчитывать экономию дерева, а в «деревянных» - металла?

Представим себе на фасаде дома доску, где кроме фамилии автора проекта указаны цифры сэкономленных (по сравнению с домом напротив) цемента, кирпича, рублей. Занятно, не правда ли? Между тем дело только за надписью (гласностью), потому что сам факт налицо. Почему же о нем не знать жильцам дома? Чтобы, например, похвастаться перед соседями из дома напротив.

Давным-давно, во времена "эпохи титанов", Лоренцо Медичи сказал живописцу Граффионе: "Хочу, чтобы мне сделали из мозаики и лепнины все внутренние ребра купола". На это живописец ответил: "У вас нет таких материалов". Лоренцо возразил: "У нас денег столько, что мы их сделаем". Граффионе тотчас напомнил: "Э, Лоренцо, не деньги делают мастеров, а мастера делают деньги". Хочется верить, что реплика не устарела...

Не должно вызывать сомнения: все архитектурные шедевры экономичны, все архитектурные неудачи - выброшенные деньги. Следовательно, знания прикладной экономики архитектору столь же необходимы, сколь экономисту, работающему в проектном институте, знания архитектурно-строительных основ. Причем "нахватанность" здесь не поможет. Очень солидный архитектурный руководитель с крайне серьезным видом из года в год, избегая архитектурных проблем, любит высказаться на темы экономики с призывами типа "экономика должна быть экономной".

Грустно, когда, принимая в члены Союза архитекторов "смежника" - экономиста, почтенная комиссия архитектурных мэтров вдруг умолкла. Пауза затянулась. Наконец один из членов комиссии, как бы извиняясь, растерянно произнес: Мы не знаем, о чем вас спрашивать". И другие радостно поддержали его. Увы, в составе комиссии не было Витрувия, Альберти, Палладио, Корбюзье, Райта. Они-то знали, о чем спрашивать экономиста, сами глубоко разбирались в экономике (свидетельство тому - их литературное и архитектурное наследие), представляли роль экономической стороны дела.

Архитектор, безусловно, обязан знать, что он может спросить у экономиста. Современные представления архитекторов о возможностях прикладной экономики весьма ограниченны. И виноваты в этом экономисты. Ориентируя архитектора на снижение стоимости строительства, экономист почему-то умалчивает о варианте, при котором проект может быть дороже, но выгоднее. А это открывает совсем иные горизонты в проектировании. Да и есть великое множество способов снизить стоимость строительства. Однако ими крайне редко пользуются экономисты. И не потому, что не знают об их существовании, просто не хватает времени. Ведь экономист в нашем строительном цикле все еще почему-то "смежник".

В некоторых странах экономические проблемы проектирования решаются весьма активно. Так, в Австралийском институте сметного дела (есть такой!) не только анализируют проекты с помощью ЭВМ, но и оценивают также эффективность самих ЭВМ при выполнении сметных расчетов. В лейпцигской Высшей технической школе организованы курсы усовершенствования для инженеров и экономистов, где в течение двух лет обучаются опытные специалисты технической отрасли ГДР, а также других стран. Окончившие курсы выполняют функции консультантов при руководителях предприятий, составляют проекты предложений по рациональному использованию финансовых ресурсов для строительства. В Великобритании разработан метод оперативной оценки сметной стоимости проекта, основанный на применении модели, включающей три плановых элемента: базовую информацию, производственные возможности и прогноз стоимости. В США издается бюллетень, в котором, в частности, приводятся индексы цен на общественные здания.

По какой-то странной традиции сложилось, что важные вопросы, связанные с развитием материальной базы, построением сети зданий и сооружений, решаются архитекторами, принимаются на архитектурных научно-технических советах. Не поэтому ли имеем мы то, что имеем? Множество зданий и сооружений пустует, хотя по градостроительным нормам их резко не хватает. По-моему, совершенно необходимы экономические конкурсы, где выигрывало бы наиболее эффективное предложение, сохраняющее, разумеется, все прочие достоинства проекта.

И в заключение маленькая житейская история на экономическую тему. В одном московском институте экономист разработал систему экономических показателей, пользуясь которыми в считанные минуты можно определить не только стоимость любого общественного здания, но и его эксплуатационные расходы, и даже годовой доход, получаемый в разных градостроительных условиях. Экономист показал эти расчеты архитектору. Вскоре архитектор позаимствовал их. И что же экономист? Расстроился? Нисколько. Наоборот, возрадовался: значит, заинтересовались! Значит, поняли!

Виктор Черняк